что есть силы:
— Поняли вашу критику!.. Но такой раствор пушкой не расшибешь!.. Хотели бы увидеть, что на нашем месте могут сделать другие умники!.. Повторяю раздельно — Ульяна, Мирон, Николай, Иван, Куприян и опять же Иван!.. Иду на прием.— Он шутовски избоченился, приложил ладонь к уху.
— Ромка! Трепло базарное! — вспылила Васена.— Как не совестно тебе!
«Я должен доказать ему. Сейчас же. Немедленно,— сказал себе Константин.— Иначе для всех мои слова ничего не будут значить».
Оглянувшись на негодующую Васену, он подошел к высокой, упиравшейся в самую колокольню лестнице, сколоченной из нескольких других, и, сбросив на снег полушубок, стал карабкаться наверх.
— Дым! Останови его! Он разобьется! — крикнула Васена.
Но Константин, не вслушиваясь в ее тревожный голос, не глядя вниз, стремительно лоз вперед, подгоняемый толчками сердца. Лестница поскрипывала под его телом, прогибалась, постанывала, как пила. «Я покажу, как надо работать, покажу!»—твердил он, чувствуя, как глаза ему застилает жаркая пелена. Он опомнился, увидев кромку неразобранного карниза, рывком подтянулся на руках и, прерывисто дыша, опустился на крохотный очищенный пятачок площадки. Взяв у Романа ломик, он ковырнул раза три стенку, потом крикнул Васене, чтобы она принесла ему зубило с молотком, и, подняв их с помощью веревки, стал точными, размеренными ударами отваливать кирпич за кирпичом.
— Ромка-а! — надрывалась внизу Васена.— Почему ты отключил свой громкоговоритель? Трепачи!.. Повторяю раздельно — Тихон, Роман, Ефим...
Брат что-то кричал в ответ, разводил руками.
Посмеиваясь, Константин упорно бил по зубилу, раскрывал один пласт за другим, и Роману ничего не оставалось, как подавать заготовленные кирпичи в лоток. Внизу их принимал Никодим, отбрасывал в сторону, девчата подхватывали и несли на носилках к площадке.
— Вот так держать! — поднимаясь с колен, шутливо скомандовал Константин.
— Постараемся оправдать ваше доверие! — Роман взял
из рук Мажарова зубило и молоток.— Рано