порядок в колхозе. Вдруг, мол, в обкоме посчитают, что он не справляется с обязанностями секретаря и не способен сам, без подсказки, решить такое простое дело?.. Неужели так быстро портится человек, когда ему дается любая власть? Но ведь Бахол-дина власть не портила, он всегда и во всем оставался самим собой! Выходит, не каждому эта ноша по плечу? Наверное, Коробин думает, что сама должность, которую он занимает, уже дает ему право бесконтрольно распоряжаться судьбами людей.
Показался знакомый перелесок. Утреннее солнце пронизывало его насквозь, и Ксения остановилась, любуясь ржавыми и редкими листьями дубняка, сморщенными, кое-где уцелевшими гроздьями рябины. Вспархивали с гибких веток красногрудые снегири, сухо текли вниз молочно-белые струи, в безветренном воздухе долго висела перламутровыми блестками снежная пыль. Где-то здесь она повстречала десять лет назад Константина Мажарова...
Перелесок давно остался позади, и она почти бежала, подгоняемая тугими толчками сердца. «Ну кто надоумил его теперь вернуться в родные места? Не удалась жизнь в столице, так он решил сделать карьеру, спекулируя на добром отношении к тем, кто вызвался помочь деревне!.. И ведь успел понравиться многим, влез в доверие, а некоторые вообще смотрят на него как на героя, будто он совершил невесть что, променяв министерство на деревню! Неужели никто не разгадает его и он сумеет обмануть всех, как когда-то обманул ее?.. Или он надеется, вызвавшись участвовать в этой комиссии, загладить таким способом свою вину передо мной?.. Нашел дурочку! Так я ему и поверю!.. А может быть, он хочет еще раз унизить меня, чтобы я не смогла разоблачить его перед всеми? Пусть не надеется — все равно рано или поздно я выведу его на чистую воду, будь он проклят!..»
Ненависть к человеку, опять вставшему на ее пути, была так велика, что Ксения на какое-то мгновение устыдилась своей жестокости. Не слишком ли много чести для Мажарова, чтобы она столько думала о нем? «Еще, чего доброго, он может возомнить, что