было радостно, что ошибся.— Если вы все меня поддержите, никто страшен не будет! А бросите на произвол судьбы, тогда, конечно, сомнут...
— Да я-то чем могу вам помочь, чудной вы мужик! Какая во мне сила?
— Такая же, как и во мне...
— Ну уж с вами они легко не сладят! — Она словно спохватилась, что еще минуту тому назад говорила совсем другое, и засмеялась: — Ну, бог по выдаст, свинья не съест!
Константин стремительно вышел из комнаты, ветром сорвался с крыльца. Сейчас он не имел права терять ни одной минуты!
Он обрадовался, застав Дымшакова на конюшне. Тот стоял, широко расставив ноги, и играючи кидал вилами навоз на телегу. Увидев Константина, он только кивнул ому и начал торопливо поддевать пласты потолще, чтобы скорее загрузить телегу.
— Трогай! — крикнул он возчику и подошел к парторгу.— Чего такой хмурый?
У Егора чуть дрожали руки, пока он сворачивал цигарку и слушал Константина.
— Н-да, окружают со всех сторон, гады! А что, если нам не послушаться Коробина и все-таки провести собрание? Есть у нас Устав или нету?
— Нет, мы не должны объявлять войну райкому, как бы мы ни были правы! — помолчав, сказал Константин.— Представь, что Иван Фомич ни сном ни духом не ведает, что Лузгин выступил на областном совещании, ни с кем в деревне не советуясь.
— Может, и так,— согласился Дымшаков.— Но назад он ого тоже не станет заворачивать — больно большой камень в воду бросили, и круги далеко пошли... Да и на самого Пробатова, наверное, жмут...
— Ну, Иван Фомич не из тех, кто ходит на полусогнутых! — горячо возразил Константин.— Если узнает, как насильничают тут Лузгин и Коробин, он сразу их поставит на место!
— Тогда чего ж ты мешкаешь! Бери коня и скачи в район! Зайди к Бахолдину, с ним посоветуйся, и если что — звони в обком!
Егор взял в хомутовке седло и вывел из конюшни рыжего меринка.
— Все лошади в разгоне, а этого, словно чуял, придержал!
Константин нетерпеливо принял из рук конюха