но у Корнея от встречи с этой паршивой собачонкой остался нехороший осадок на душе. Подправил настроение милиционер, к которому они обратились. Он высунулся из прозрачного стакана, где находился на посту, и растолковал им, как найти нужный переулок, да так подробно, что они больше уже никого не спрашивали.
Дом был старый, кирпичный, на шесть этажей, у каждого подъезда горела лампочка под козырьком, так что они живо отыскали и этаж и квартиру, где проживал брат Чер-кашиной. Сначала очутились в длинном, скупо освещенном и неуютном коридоре, по обе стороны шли двери, одна дверь была раскрыта настежь, из проема падала яркая полоса света, неслись женские голоса. Оттуда выкатилась на трехколесном велосипеде кудрявая белокурая девочка, звякнула звоночком: «Вы к кому?» — и тут же, не слезая с машины, завертела педалями, и Егор с Корнеем двинулись следом за ней. «Вот здесь!» — сказала девочка и поехала дальше. За дверью, около которой они стояли, гудели рассерженные голоса — похоже, там крупно ссорились. Егор и Корней переглянулись — стучать или подождать? Однако торчать у чужой двери тоже было неудобно, и Егор решительно, но с должным уважением, не очень сильно три раза ударил сжатым кулаком.
— Да! Да! — недовольно отозвались из глубины квартиры.
В крохотной прихожей их никто не встретил, и опять вышла неприятная заминка. А сердитый мужской голос выговаривал:
— Деньги еще сама не научилась зарабатывать, а счету им не знаешь!.. Это ж надо — последний рубль на такси прокатывать!
Егор дал знать о себе ненатуральным кашлем, и тогда, раздвинув рукой занавеси, в дверях показался тучный рыжеволосый мужчина в шлепанцах на босу ногу. В его пухлые, по-женски округлые плечи врезались темные подтяжки, на нем были форменные брюки — широкие, черные, отороченные синим кантом.
Вглядевшись, они с трудом узнали в этом огрузневшем человеке того шустрого и конопатого мальчишку, что носился с ними в детские годы по Черемшанке.
— Неужели ж это ты, Егор, и ты, Корнюша? Да вы чего