все1 эти страсти. Его ведь-нельзя даже принимать всерьез после всего, что случилось. Зачем мы тратим на все это свои духовные силы, свое время?»
— Наденете Аникея, как старый хомут, на нашу шею, мы и вовсе перестанем тянуть,—опять, не прося слова, влез в спор Дымшаков.— Надоело нам, как овечкам, от разной команды то в одну, то в другую сторону шарахать-сяк». Ведь Аникей-то от имени партии там командует, а партия и сном и духом не ведает, что он вытворяет!
— Прекратите свою вредную болтовню! — Было видно, что Коробин терял остатки самообладания и уже не знал, как взять верх над этим злоязычным мужиком.—Думаю, что вам с такими мыслями пе место в партии!
— Ишь чего захотел! — Дымшаков оторвался от подоконника, грузно шагнул па соредипу комнаты.—Не вы мне давали партийный билет, но вам его и отбирать — руки коротки!.. Будь моя воля, я бы самого вас близко к райкому не подпустил!
— Безобразие! — Анохин, как подброшенный пружиной, вскочил из-за стола.— Где вы находитесь, Дымшаков?
— А ты бы уж молчал! — наотмашь хлестал словами Егор.—Глаза всем хотел замазать? Чтоб и овцы целы и волки сыты? Хитрый ты мужик, да с дыркой в голове, в дырку ту всем видать!..
— Не много ли берете на себя, Дымшаков?
— Беру, сколь партия нынче велит!.. Вы будете резать по живому, а я за эту операцию вам спасибо говорить, что ли, должен?
— Ну хватит! Прекратите! — Не вытерпев, Коробин так тяжело опустил кулак на стол, что заплескалась вода в графине.— Довольно! Вы достаточно показали себя, Дымшаков!
«Я не позволю на себя кричать! Не позволю! — в каком-то исступлении твердила про себя Ксения, сопротивляясь охватившей ее дрожи.— Он не имеет никакого права! Не имеет!»
— Это последнее дело, когда руководитель хочет свою правоту криком доказать,— спокойно заключил Дымшаков.
— Я лишаю вас слова! — Коробин уперся кулаками в стол и помолчал.— Я полагаю, все ясно, товарищи...
— Не спешите, Сергей Яковлевич!—устало горбясь, качнулся над столом председатель райисполкома Синев.— Отрубить