молодых, и, разведя в стороны руки, двинулся к столу.— Долгонько тебя поджидали!.. Но верили, что такой человек нигде не пропадет! Старая гвардия — она из железа кованная, в огне каленная, ей износу нету!..
В избе мертвела тишина, и спину Аникея окатил холод. Побледнев, поднялась Авдотья, сурово глядя на нежданного гостя, а Степан даже не шевельнулся, хотя Аникей уже стоял перед ним, все еще широко держал руки, готовый обнять и расцеловать вернувшегося из дальних
странствий хозяина. Тогда Аникей, не расставаясь с приветной улыбкой, протянул через стол руку, но она повисла в воздухе, и он поспешно и воровато убрал ее за
спину.
Степан наконец поднял глаза, долго и пристально разглядывал Аникея и через силу выдавил:
— Должок пришел отдать?
— Какой должок? — Аникей обрадовался, что Гневы-шев все же заговорил, деланно рассмеялся.— Я что-то про долг не помню, но если что брал, то отдам с радостью.
Хоть сегодня!
Степан опять молчал, а все напряженно глядели на него и ждали. Наконец, погладив ладонью скатерть, он снова поднял голову.
— Навряд ли тот должок по силам тебе, Аникей.— Степан говорил медленно и тихо, пересиливая себя.— Ты взаймы взял целые годы — подвел меня под суд, в лихолетье оторвал от родины, издевался над Авдотьей и ребятишками!.. Половину жизни ты у меня украл!..
— Я к тебе по-хорошему пришел, Степан, а ты меня поносить вздумал! — Аникей отступил от стола.— Смотри не просчитайся, а то и копейки обратно не получишь, если
на то пошло!..
— Нет, Аникей, пришла наконец твоя пора расплачиваться! И сполна! — Степан уперся кулаками в стол, поднялся, выпрямился.— А теперь уходи из моей избы, не порть нам хороший разговор! Ты в нашей радости
лишний!
Аникей остолбенело торчал посреди горницы и не двигался с места. Заорать бы, завыть, броситься на них с кулаками, но здесь уже никто не боялся ни угроз его, ни силы,
ни власти. Никита потянул брата за рукав. И Аникей попятился, грузно повернулся и, уже не видя никого, пошел из избы... Нетерпеливо