сама должна была думать! Встреча с Ксенией поколебала эти убеждения, и он только жалел, что жизнь поздно столкнула его с ней...
Наконец миновала последняя подвода, и Иннокентий вылез из кювета, затрусил рысцой, изнемогая от тоскливого напряжения. Только бы застать Ксению дома! Только бы она не оттолкнула его и выслушала!..
Потоптавшись в нерешительности перед темными завьюженными окнами, он нащупал над косяком дверей изогнутую проволоку, отодвинул ею щеколду, ощупью пробрался через сени.
Ксения неподвижно лежала в темной комнате на кровати, прямо в пальто, и спину его окатил холодок страха.
— Ты спишь?
Она шевельнулась, и, облегченно вздохнув, Иннокентий шагнул к кровати, еще не в силах побороть дрожь в голосе.
— Что с тобой? Ты заболела?
Он взял ее за руку, но она с силой вырвала ее.
— Я здорова.
— Конечно, я тебя понимаю, тебе нелегко сейчас,— заговорил он, старательно подбирая слова, но они словно падали в пустоту.— Поверь, я не мог вести себя иначе, ведь мое заступничество могли расцепить как беспринцип-ность, и только...
- Скажите пожалуйста! — Ксения не то рассмеялась, не то всхлипнула. Оказывается, ты был еще и принципиальным! Л я, нанимая, думала, что это называется подлостью!.. До чего же было противно глядеть, как ты там выкручивался и трясся от страха, что Коробин лишит тебя своего доверия!..
— Так я же предупреждал тебя, предупреждал! — Иннокентий забыл о всякой сдержанности, свистяще выкрикивал: — Но ты решила, что умнее всех! Да! Да!.. Кто же бы мне простил, если бы я ни с того ни с сего стал защищать тебя?.. Разве тебе было бы легче, если бы и меня выставили из райкома вместе с тобой?
— Легче.— Ксения помолчала, а Иннокентий стоял в темной комнате и ждал, весь напрягшись, вспотев от волнения.— Тогда бы я знала, что рядом со мной человек, а не жалкий лицемер и ловкач. В общем, хватит, Анохин...
Иннокентий оторопел — еще ни разу с тех пор, как они сблизились, Ксения не называла его по фамилии, и это обращение испугало его сильнее,