вам деньги?
– Как на что? На многое. Во-первых, я ведь дурачок, я ни на что не гожусь, и мне частенько приходится туго. Когда я служил матросом и мог сам себя прокормить, мне жилось куда как хорошо. А потом я упал с мачты, расшибся, сломал хребет и с тех пор перебиваюсь кое-как. Меня кормит мой дядя, и вообще я сижу у него на шее, но я ни на что не жалуюсь, у меня есть все, что надо, даже с лишком, потому что дядя понемногу торгует углем. Да я и сам вношу кое-что в дом, особенно теперь, летом, когда угля почти не берут. Уверяю вас, это так же верно, как то, что я сейчас говорю с вами. Вот в такие дни эти десятиэровые монетки мне очень кстати, я чего-нибудь покупаю на них и приношу домой. Что же до поверенного, то его веселят мои пляски именно потому, что из-за своего увечья я не могу плясать, как люди.
– Значит, ваш дядя не против того, чтобы вы плясали за деньги на рынке?
– Нет, нет, что вы, вы не должны так думать! Он частенько говорит: «Мне не нужны эти шутовские гроши». Да, когда я приношу ему десять эре, он всегда называет их шутовскими и ругает меня за то, что я посмешище для людей…
– Ну хорошо, это во-первых. А что же во-вторых?
– Простите, что?..
– Ну а что же во-вторых?
– Я вас не понимаю.
– Вы сказали, что во-первых, вы дурачок, ну а во-вторых?
– Если я так сказал, прошу простить меня.
– Таким образом, выходит, что вы только дурачок, и все.
– Я искренне прошу простить меня.
– Ваш отец был пастором?
– Да, пастором.
Пауза.
– Послушайте, – говорит Нагель, – если вы никуда не спешите, давайте поднимемся ко мне в номер. Вы не против? Вы курите? Отлично. Пойдемте, прошу вас, я живу здесь наверху. Я буду очень рад, если вы заглянете ко мне.
К немалому удивлению всех присутствующих. Нагель и Минутка поднялись на второй этаж и провели вместе весь вечер.

3

Минутка сел на стул, взял сигару и закурил.
– Может, вы что-нибудь выпьете? – спросил Нагель.
– Нет, я не пью. От спиртного у меня голова идет кругом и все начинает двоиться в глазах, – ответил