а потом снова двинулся в путь. Подойдя к деревне, он обошел ее, отыскал ветвистый явор, влез на него и укрылся на макушке между густыми ветвями.
Перед ним открылось обширное пространство. Он видел блестевший на солнце Дунай, а за ним зеленую равнину; видел поля, холмы и леса, над которыми возвышались систовские минареты; видел раскинувшиеся тут и там деревни, устье Янтры и наконец Кривену, где можно было различить и отцовскую механу.
Его мучил вопрос, не случилось ли чего с отцом, бабушкой, матерью и сестрой?
Скорее всего отец арестован. Не менее вероятно и то, что разъяренные неудачей черкесы и башибузуки, командированные для поимки Стояиа, набросятся на мать, сестру и бабушку и станут истязать их. Особенно беспокоила его мысль о молодой, красивой сестре, представлявшей лакомый кусок для мусульман. Он напряженно всматривался в механу, в надежде увидеть хоть что-нибудь, что могло бы дать ответ на мучившие его вопросы, но не мог ничего разглядеть. Механа по-прежнему стояла на своем месте. На дворе бродили куры. По дороге шел или ехал народ. Стоян смотрел на отцовский дом сзади и потому не мог разобрать, стоит ли там часовой. Если бы он знал, что солдаты ушли, можно было бы ночью подойти к механе и разузнать, что там происходит. Он раздвигал листья, напрягал зрение и наконец разглядел блеск штыка. Значит, солдаты остались.
Спустя некоторое время Стоян заметил какую-то женскую фигуру, выходившую через задний двор. Таким образом, Стоян узнал, что есть часовой и что бабушка дома. Если самого хозяина и нет, решил он, то его заменяет старуха и, следовательно, имущество не разграблено. Но что с остальными?
Отца, наверно, арестовали. Правда, можно было предположить, что арест был совершен не внезапно.
значит у отца было время позаботиться о матери и сестре. Занятый этими мыслями, Стоян заметил нескольких верховых черкесов, которые остановились, спешились, некоторое время оставались в механе, а потом уехали. Следовательно, механа жила своей обычной жизнью.