не сделал.
— Гм... что поделаешь! Каждому свое. Впрочем, не в том дело... Надо тебе спрятаться.
— Зачем? Разве против меня есть какие нибудь улики?
— Дело в том, что турки перерыли весь город. Всех хватают и сажают под арест. Если они узнают, что ты несколько месяцев где-то пропадал, не миновать тебе тюрьмы. Тебе необходимо на время исчезнуть. Потом вернешься.
— Исчезнуть не трудно, только бы до колодца добраться.
— Петра сейчас нет. Он вернется через несколько дней.
— А пока что мне делать?
— Ложись вон там за мешками. В полдень я уйду и запру лавку, а через час вернусь и отведу тебя.
Ждать оставалось недолго. Мокра ушла и вскоре вернулась с узелком, который бросила за мешки.
— На вот, сбрасывай свои лохмотья, переодевайся и ступай домой.
В узелке оказался полный женский костюм. Это несколько удивило молодого человека, но он, не колеблясь, переоделся. Мокра повязала ему яшмак так ловко, что он совершенно закрыл усы, и сказала: «Ступай». Никому из встречных не могло бы прийти в голову, что в женском платье идет тот самый человек, которого утром черкесы вели как собаку на аркане. Никола беспрепятственно прошел несколько улиц, свернул в болгарский квартал и вошел в дом Мокры. У порога его поджидала Анка.
— Иди, — сказала она.
Наверху девушка остановилась и тихонько сказала:
— Я тебя оставлю в гостиной, а сама постараюсь поскорее выпроводить Иленку, — она только что ко мне пришла.
— Иленку хаджи Христо?
— Да, дочь хаджи Христо.
— Так чем же она мешает? Ведь она не выдаст?
— Ты думаешь?
— Она мне нисколько не мешает, напротив... Веди меня к ней. Любопытно, узнает ли она меня.
Анка пошла вперед и вскоре привела молодого человека в свою комнату. Здесь на диване сидела Иленка. Приход незнакомой женщины не удивил ее, но был ей неприятен. Ей так хотелось отвести душу в дружеской беседе с Анкой... Она отодвинулась в угол и насупилась.
Незнакомка присела на край дивана, где сидела Иленка. Сначала все молчали, наконец Анка, кусая губы, спросила