будут сказать: «Отец наш попрошайка». А если меня повесят, тогда дети скажут: «Наш отец погиб за отечество». Да, Мокра, я думаю о своих детях. Я все обдумал, и увидишь, что я лучше тебя решил. Так употреби ты свои деньги иначе. Ты ведь меня понимаешь?
— Понимаю,— отвечала Мокра.
— Пусть свершится воля божия!
— Пусть свершится,— повторила старуха.
— Возьми мою жену с двумя младшенькими к себе. Она тебе пригодится. Одного ребенка пусть возьмет мой брат, другого — сестра. Старший сын может поступить к какому-нибудь мастеру на службу или в ученье. У нас
еще не помирают с голоду. Всегда найдутся люди, которые приютят сироту.
— Станко, Станко!..— вздыхала Мокра.
— Если бы турки отпустили меня, с тем чтоб я мог вернуться в школу, я бы с радостью вернулся, но побег меня погубит, а я не хочу погибать напрасно. Смерть порождает жизнь. Если б твои сыновья не погибли, в Ру-щуке было бы холодно и мертво, как в могиле. Да и ты
сама...
— Ты прав, ты прав,—перебила его Мокра.— Но сыновья мои не шли на такую верную смерть, как ты. Ах, Станко! — Она вздохнула, потом обняла его и поцеловала в лоб.— Сынок ты мой!
— Мать моя,— ответил Станко, и глаза его были полны слез...
— Господь примет твою жертву,— сказала сквозь слезы старуха,— она такая чистая.
— Я отдаю своему народу все, что могу ему отдать, а у турок не отнимаю возможности лишний раз оскорбить господа бога.
Мокра еще раз поцеловала Станко и, сдерживая рыдания, быстро вышла из тюрьмы. У дверей она встретила смотрителя.
— Что же,— спросил он,— сегодня ночью?
Мокра дала ему золотую монету и тихонько спросила:
— Правда, что заптии подкарауливают Станко?
— Откуда ты всегда все знаешь? — изумился смотритель.
— Они со вчерашнего дня ждут?
— Да, но как ты об этом узнала?
— Ты мне сам только что сказал.
— Ты перехитрила меня. Не проболтайся только, пожалуйста.
— Не бойся, ведь мы с тобой старые знакомые. Мокра, разумеется, сообщила Петру о решении Станко. Эта весть произвела сильное впечатление