такая деловитость, что Петр: не стал ее удерживать. Повторив еще раз, что. ночью приедет в Кривену, он проводил ее до дверей.
Из-за усиленного полицейского надзора Петру не лег ко было уехать в Кривену. Он пошел в лавку спросить у матери, нельзя ли придумать какой-нибудь предлог для поездки, но он подвернулся сам собой. Навстречу ему попалась коляска, в которой сидели три человека с тремя легавыми собаками. Это были чиновники итальянского и английского консульств, а правил коляской курьер-одного из консульств. У каждого в руках было ружье, сбоку ягдташ... Очевидно, чиновники собрались на охоту. И люди они были запасливые, потому что в коляске лежало еще несколько ружей и ягдташей.
— Стой!— крикнул один из путешественников при виде Петра.— Садись с нами!
— А куда вы едете?
— К устью Янтры.
— Подождите, только соберусь.
— Ни минуты не ждем.
— Но ведь...
— Никаких «ведь»... Вот тебе два ружья и три ягдташа! Бери любые и садись! Мы тебя похищаем.
Нельзя было пропустить такой удобный случай, и Петр не колебался ни минуты. Ему хотелось только предупредить мать, но иностранцам так понравилось «похищение», что они и на это не согласились. Петр сел в коляску, лошади тронули, итальянец запел охотничью песнь, англичанин выстрелил в воздух. Компания только что позавтракала и была навеселе. Крупной рысью проехали через Рущук. В воротах караульные отдали им честь. Только в пути Петр узнал, что охотники едут за город недели на три.
— Что мать подумает?— беспокоился он. Но делать было нечего. Лошади шли рысью, путешественники пели, стреляли, собаки лаяли. Прохожие и проезжие, встречавшиеся по пути, останавливались и смотрели, как забавляются подгулявшие представители европейской цивилизации.
«Протрезвятся»,— подумал Петр. Предположение это было, однако, ошибочным. Разумеется, господам следовало протрезвиться, но каждый Из них запасся на дорогу манеркой, полной коньяку. Они пили сами и заставляли пить Петра, так что ему, чтобы