болгары продолжали оставаться верноподданными, и только в пятидесятых годах XVIII столетия начали проясняться их головы. Лиха беда начало. Национальное самосознание, в продолжение нескольких веков дремавшее под спудом, стало прорываться на поверхность и расти с удивительной силой и быстротой при помощи книг и журналов, издаваемых с позволения властей. Возникли совершенно новые проблемы. Болгары спохватились, что им принадлежит церковь, что им принадлежат политические права. Первым вопросом занялась царьградская печать, второй освещался на страницах книг, брошюр и журналов, которые писались и издавались за границей. Народ стал пробуждаться от векового сна, пробуждались различные слои общества, но главным образом мещане и крестьяне. В народе возникло новое, неведомое дотоле чувство; любовь к родине. Родина! Это понятие было совершенно неизвестно болгарам до 1850 года; в пятидесятых годах оно только начало зарождаться. Между 1860 и 1870 годами любовь к родине впервые ознаменовалась делом, а в семидесятых годах уже была "омыта в крови. В продолжение трех десятилетий это чувство так выросло, окрепло и расцвело, что целиком завладело молодежью, всецело поддавшейся влиянию того чарующего романтизма, который требует жертв и вырабатывает характер.,;
Таким романтиком был и сын механджи Стоян Кри-венов (от деревни Кривены, где он родился). Во время отчаянного, необдуманного выступления Хаджи Димитра Стоян был еще очень молод, поэтому он не мог принять участия в этом деле. Он учился тогда в Бухаресте. Его считали «малко момче» (подростком) и поэтому не привлекли к делу. Он же считал себя человеком вполне способным жертвовать собою для блага родины. Узнав о печальном исходе выступления, Стоян направился к одному из членов болгарского комитета, организованного в столице Румынии, и спросил:
— Почему меня не предупредили?
— Да ведь тебе не больше восемнадцати лет.
— Но я здоров и силен.
— И вообще,— прибавил член комитета,— это была безумная затея.
— Безумная затея!