в голову, чтобы он мог вести какой-нибудь подозрительный «мистишуг». Величали его «механджи» от слова «механа», хотя, в сущности, заведение его не было механой, то есть постоялым двором, так как при нем не было ни сарая, ни конюшни. Строение с соломенной крышей с виду было неказисто. Внутри оно разделялось на две равные половины. Направо из сеней дверь вела в просторную горницу с очагом, где помещались деревянные скамьи и прилавок с деревянной решеткой, скрывающей от взоров мусульман ракию и мастику, расставленные в бутылках рядом с беспорядочно стоящими на полке рюмками. Мусульмане с любопытством заглядывали за решетку, хотя закон разрешает им смотреть только на очаг. В очаге с утра до вечера тлели угли, а на доске были расставлены подносы, «джезмы» (кофейники), чашки, деревянные кофейницы с молотым кофе и несколько бутылок, называемых наргили, с горлышками, прикрытыми глиняными трубками и обернутыми кожаными чубуками. Свет проникал сюда через окна, которые зияли квадратными отверстиями. Этим же путем проникал сюда и воздух, так как ни стекло, ни какая-либо иная преграда не препятствовали этому. На зиму в окна вставлялись рамы, которые были обтянуты бычьим пузырем; летом их вынимали и складывали на чердаке. На ночь окна закрывались ставнями.
Постоялый двор существовал главным образом на доходы от прохожих и проезжих, хотя и жители Криве-
ны не отказывали механджи в дани, которая приносила не менее двухсот процентов от вложенного им некогда капитала. Однако этот процент составлял только незначительную долю того, что попадало в «джеп» (карман) механджи в дни систовских ярмарок. Тогда и мусульмане и христиане, и пешие и конные, направляясь с правого берега Янтры в Систово, или же на обратном пути из Систова домой, заходили в механу — одни на чашку кофе, другие попить «малко ракия», чтобы таким путем запастись бодростью. В дни ярмарки Пето был занят с утра до вечера: сам суетился, как воробей, а кроме того, нанимал в поденщики мальчика из Кривены. В обычное