ноги. То же самое проделал и онбаши, только он предварительно снял с плеч ранец и поставил ружье у дверей. Солдаты один за другим последовали примеру онбаши. Усевшись в ряд на скамье, они вынули из-за пазухи чубуки, кисеты и трубки и не спеша стали набивать их.
— Огня!—крикнул тот, кто прежде других успел набить трубку.
Механджи уже раздул огонь и, поставив на горячие угли большой жестяной кофейник с водой, вынул из-за пояса щипцы, взял ими горячий уголек и поднес турку. То же самое повторилось с остальными. Семь ртов тянули дым из семи чубуков. А когда механджи предложил огонь милязиму, тот небрежно произнес:
— Бираз каве!
Это означало, что начальник требует чашку кофе. Механджи отлил немного воды из большого жестяного кофейника в маленький медный и поставил его на огонь.
Когда вода вскипела, он всыпал в нее ложечку молотого кофе и снова поставил на огонь. Вскипятил раз, другой, третий, взял поднос, поставил на него крошечную чашечку на жестяной подставке и, захватив другой рукой кофейник, подошел к милязиму, налил и подал напиток, который кое-кто сравнивает с нектаром, хотя он и покрыт толстым слоем гущи. Турок осторожно взял чашку, наклонился над нею и, не касаясь губами краев, втягивал в себя воздух вместе с кофейной гущей. Чмокнул несколько раз, как гурман, смакующий особенно лакомый кусочек, потом погладил себя по груди и стал пить кофе маленькими глотками, покуривая трубку.
Солдаты по-дадовали примеру офицера и тоже за- казали кофе. Механджи, подав всем кофе, стал у камина и сложил на груди руки, ожидая новых приказаний или вопросов. Новых приказаний не последовало, но через некоторое время между ним и милязимом завязался разговор, который начался с обмена обычными приветствиями «Хош гялди» и «сафал гялди» — после чего миля-зим спросил:
— Ну, что тут у вас слышно?
— Тебе известно, господин,— отвечал Пето. Милязим взял чубук, затянулся и, выпустив изо рта
дым, снова спросил:
— Много ли народу заходит в твою кофейню?
— Когда