много, когда мало...
— А что за люди?
— Все больше из...— Пето назвал несколько окрестных деревень.
— Хорошо,— буркнул милязим,— а ты их знаешь?
— Кого знаю, кого не знаю.
— Не знаешь... э...?
Пето пожал плечами, давая понята что о незнакомых ничего сказать не может.
— А может...— настаивал милязим.
— Разве Янтра спрашивает овец, что приходят пить из нее воду, чьи они?
— Да,— согласился милязим,— но ведь ты не Янтра.
— Так и люди приходят не ко мне, а на чашку кофе.
— И за водкой?
— Правоверные за чашкой кофе, а райя за водкой.
— И райя молча пьет?
— Иногда молчит, а иногда не молчит.
— А когда не молчит, тогда что?
— Тогда говорит, эфенди.
— Ты умный человек,— сказал милязим, который, задавая вопросы, хотел, видимо, что-то выведать.— Ты умен и умеешь слушать.
— Конечно,— ответил Пето с самодовольной улыбкой.
— Не слышал ли ты чего-нибудь? — спросил милязим.
— О эфенди! — ответил механджи, небрежно махнув рукой. — Если бы у меня было столько паричек , сколь-
ко слов в одно мое ухо входит, а из другого выходит,— тогда я был бы самым богатым человеком на свете.
— Гм...— турок покачал головой.
— Слушаю, но не слышу... не мое это дело.
— Гм... гм...— бормотал милязим,— но... смотришь? — Конечно, смотрю. Механджи опять пожал плечами.
— А не видал ли ты «комиту»?
— А это что такое?— спросил Пето.
— Комита... гм... Я и сам не знаю,— ответил милязим и вопросительно посмотрел на солдат.
— Комита...— сказал один, затягиваясь.
— Комита...— повторил другой, нагибаясь и выбивая трубку о скамью.
— Комита...— произнес третий.
— Это, должно быть, «эснаф» такой,— глубокомысленно заметил милязим.
Солдаты поддакивали, одобрительно покачивая головами, а Пето смотрел на них с полным равнодушием. Лицо его не выражало ни согласия, ни отрицания. Он ждал.
— Это такой «эснаф»,— повторил милязим, обращаясь к нему.
— Эснаф? Может быть...— был ответ.
— Знаешь теперь?
—