будет зависеть многое... Если все пойдет благополучно, будем действовать смелее. Помните устав?
— Помним, помним!
— Завтра на заре приходите на кладбище, а пока, с богом, по домам.
Заговорщики разошлись. Никола до того был увлечен, что забыл даже об Иленке. Он сбежал вниз по лестнице и помчался домой. Лишь пройдя несколько сот шагов, он вспомнил о девушке и о той странной поспешности, с которой она ушла. Николе не давала покоя эта загадка, но вскоре ее оттеснили другие мысли, и он отложил выяснение тайны до более благоприятного времени. В воображении Николы рисовались восставшие по всей Болгарии четы. Они волною разливаются по всей родной земле, как овцы по лугам. Во главе каждой четы стоит воевода, а за ним байрактар. Ветер развевает знамена... Душа юноши переполнилась чарующими мечтами. Для полного счастья ему необходимо было излиться перед кем-нибудь. Но перед кем?
Поговорить бы с Петром, но тот вел себя чрезвычайно странно. Вернувшись от Стояна, он сел за бухгалтерские книги и принялся считать, словно ничего не произошло. Сидит себе, считает, записывает, и как ни в чем не бывало говорит:
— Никола!
— Что такое?
— Свесь-ка все сало, что в лавке, У меня счета не сходятся.
И опять принялся писать. А Никола никак не мог справиться с этим делом. Пока он взвешивал и перевешивал, в лавку явился покупатель и попросил перца. Никола отпустил ему сахару. Покупатель ушел, а Никола опять стал возиться с весами. Наконец/ насилу
взвесил сало. Петр тем временем продолжал спокойно заниматься своим делом.
Помешал Петру Аристархи-бей — чиновник из ко-нака, один из тех, которые служат глазами и ушами властей. Занятие это не слишком почетное, однако крайне необходимое правительствам, подобным турецкому. Увидев его, Никола стиснул зубы, а Петр приветливо улыбнулся чиновнику,; посадил его возле себя, предложил кофе и трубку и завел разговор — о чем бы вы думали?— о революционном комитете!
— Ты знаком с членами комитета?— спросил Аристархи-бей.
— Немного.