Пето показал пальцем дом на краю деревни.
— Там ведь прежде Стефан жил,— заметил Стоян.
— Да, жил, но недавно продал дом Грождану, а сам поселился по ту сторону Белой.
В этот момент под орехом послышалось какое-то ворчание. Это милязим сквозь сон отгонял мух, которые беспокоили его гораздо больше, чем светившее прямо в глаза солнце. Мухи разгуливали по всему лицу турка, но особенно полюбился им нос. Напрасно турок отдувался сквозь сон,— мухи улетали, но тут же прилетали снова. Наконец милязим что-то пробормотал. Эти звуки и обратили на себя внимание Пето и Стояна.
— Просыпается,— сказал Стоян.
— Еще нет, но скоро проснется. Проклятые мухи не дают ему покоя. Ну, ступай с богом.
Стоян повернулся и неспеша пошел к дому Грож-дана. На пороге его встретили молодые хозяева. Грождану было лет тридцать, Балкане немного больше двадцати. Они составляли отличную пару: оба красивые, особенно жена, настоящая деревенская красавица. Статная, свежая, здоровая, она нравилась всем с первого взгляда. Стоян поздоровался с молодой женщиной, как с доброй знакомой.
— Что у вас хорошенького?
— Все по-старому,— отвечал Грождан.
— Не совсем по-старому,— возразил Стоян.— Прежде в Кривене не стояли солдаты.
— Черт бы их побрал,— заметила хозяйка.— Сегодня наша очередь кормить их.
— Хотите избавиться от этих гостей?
— Пусть бы шли с богом куда им угодно.
— Хорошо, если б совсем убрались, правда? — спросил Стоян.
— Не стала бы плакать, хотя б их и вовсе не стало.
— Даже если б они насовсем ушли из Болгарии? — продолжал Стоян.
— Из Болгарии? — повторила женщина, как бы не понимая этого слова — Болгария.
— С нашей родины,— прибавил Стоян и начал объ-
яснять, что такое Болгария. Он говорил о границах, горах, реках, городах, деревнях. Рассказывал о народе, а молодая женщина с изумлением слушала.
— Вот видите,— продолжал Стоян,— если б только народ сговорился, то легко мог бы прогнать турок.
Все это входило в программу пропаганды, которую